САГА О САМЫХ НАСТОЯЩИХ КРОКОДИЛАХ или Необыкновенные приключения вечевиков и Алексея Грушевского

Документальный романЪ в пяти частяхЪ с эпилогЪ-ом



Вероятно, многие уже успели ознакомиться с замечательным сочинением Алексея Грушевского – «Сага о настоящих крокодилах». Алексей Грушевский, будучи честным человеком, посчитал своим долгом вывести на чистую воду тусовку так называемых «крокодилистов». Алексей, будучи настоящим интеллигентом, деликатно умолчал о самых кошмарных и мерзких эпизодах. Ознакомившись с его сочинением, мы испытали сильнейший стыд и муки совести, которые в конечном итоге и сподвигли нас к возвращению на праведный путь. А праведный путь, как известно, начинается с покаяния. Итак, «вече» и «крокодилизм» без купюр – то, о чем умолчал Грушевский.

Глава № 1 Путь на “вече”

Громыхая и звеня ящиком водки, пьяные вечевики ввалились в поезд, походя смачно пощипав за ляжки одуревшую от разлившегося в воздухе перегара проводницу. Завалившись в купе, гениальный русский поэт Широпаев и бывший верховный жрец «Церкви Нави» Лазоренко сразу же решили приступить к ритуальным возлияниям, и потянулись к ящику водки, капая жадной слюною на дорогой купейный ковролин.

- Господа, господа, ну нельзя же пить прямо в поезде, это же, в конце концов, просто некультурно! - пытался вразумить своих непутевых товарищей трезвый как стеклышко Грушевский, нервно протирая при этом очки.

В целях предотвращения повального пьянства Алексей купил бутылку хорошего корейского виски, но теперь, глядя на ящик с водкой, решил, что виски уже не спасет положение и делиться им совершенно необязательно...

- А-а-а-а, виски! - истошно завопил Лазаренко, разглядев выглядывающее из сумки Грушевского горлышко бутылки.

«Стукачок! Заложил!» - гневно подумал Грушевский и не успел раскрыть рта (намереваясь сказать, что это вовсе не виски, а заботливо приготовленное мамой лекарство от подагры), как одуревшие от раннего алкоголизма вечевики уже допивали последние сто грамм драгоценного напитка, и все больше косились на стоявший в углу ящик водки «Навославная».

- Теперь все пропало! - грустно подумал Грушевский и принялся устало протирать очки.

За окном проносились милые сердцу Залесские пейзажи, поезд мерно стучал колесами. Но вечевикам было не до пейзажей родного края, раздевшись по пояс и распевая похабные богохульные песни, вечевики лакали одну за другой бутылки этой мерзкой, отвратительной русской водки. После пятнадцатой бутылки Лазоренко вдруг злобно прищурился.

- А ты еще кто такой?! – гневно произнес он, указав на доселе незаметного, полностью сливавшегося с предметами обстановки Яроврата:

- Я... ну... Пророк Хаоса я… Яроврат... ну, можно просто Ярик... меня… меня тоже на вече позвали! - неуверенно ответил новый знакомый Ярик, своим шестым пророческим чувством предчувствуя некую неотвратимую беду.

- Почему не пьешь?? - гневно закричал красный от злости и выпитой водки Широпаев и стукнул для пущего эффекта кулаком по верхней полке так, что лежавший на ней Грушевский больно ударился пузом о потолок, в очередной раз подумав до какой же степени низости может довести великих русских поэтов эта отвратительная русская водка... не то что виски...

- Может не надо, а? Мне ж нельзя... я ж шизофреник... вот у меня и справочка есть... – застенчиво мямлил Ярик, протягивая справку.

- Выпей, выпей, говорю тебе, выпей! Я тебя заставлю, салага, выпить, Дурашка, тебе потом хорошо будет! - этими словами неадекватный Широпаев зверски схватил шуплого Ярика за шиворот и, подняв одной рукой в воздух, начал поливать его водкой.

Ярик истошно кричал и дрыгал ногами в воздухе. Вокруг бегал неожиданно повеселевший Лазоренко и, глумливо прищурившись, кричал что-то о таинстве навославного крещения, читая походу заклинания на неизвестном языке.

Вдруг, невиданным образом извернувшись и укусив Широпаева за штанину, Ярику удалось героически вырваться и прошмыгнуть в дверь купе, тщетно пытаясь скрыться от неизбежной и скорбной участи...

- Не хочешь пить – а придется! Сейчас будем тебя в пророки посвящать! - закричал взъерошенный Широпаев и надел на горлышко водочной бутылки резиновую клизму любезно предоставленную проводницей, проявившей к вечевикам и водке большую симпатию.

Увидев это конструкцию, однозначно, сделанную для самых темных ритуалов языческой магии, Ярик истошно завопил, и с диким визгом ринулся в сторону туалета, где спрятался в мусорный ящик, моля о помощи все трех Богов Хаоса - Гаечку, Ёмергентора и Пиздюшонка.

Оглашая нечеловеческим ревом вагон, Широпаев ломанулся в погоню. Но тут дорогу ему преградил завернутый в простыню Грушевский, рискуя собственной жизнью и честью, он призвал одуревших от водки вечевиков проявить разум:

- Господа, господа, ну как же так можно, господа! Имейте же совесть, господа! Нельзя же таким подлым и низменным образом издеваться над этим обделенным природой существом! Алексей, ведь ты же поет, как может вы пить эту мерзкую, отвратительную русскую водку! М-и-и-л-и-ц-и-я! - нервно протирая краешком простыни очки, закричал Грушевский, не видя другого способа усмирить неадекватных вечевиков и спасти несчастного Ярика от грозившей ему горькой участи.

Вскоре появилась милиция. И несчастный Ярик был спасен, хотя и провел всю ночь, скрываясь в мусорном бачке, молясь всем трем Богам Хаоса - Гаечке, Ёмергентору и Пиздюшонку.

Залесские пейзажи за окном давно сменились новгородскими, вагон оглашал громкий пьяный храп вечевиков и тихий плачь Ярика. Поезд на всех порах мчался в Великий Новгород, родину русской демократии.

Глава № 2 О мальчике Диме замолвите слово

Утром, как можно было предполагать, было очень тяжело подниматься. Однако кое-как вечевики выползли на холодный перрон. Было темно, слякотно. Ярик деловито стряхивал с себя мусор и старался держаться подальше от Широпаева.

- Ну и где толпы поклонников, где фанфары, красная дорожка? Где сисястые девки с хлебом, солью и водкой? - гневно воскликнул Широпаев, и в знак протеста стал мочиться на ближайшего привокзального мента.

Вскоре появились встречающие, покачиваясь и распространяя по вокзалу запах перегара, к гостям вече приближались - Вадим Штепа, к нему боязливо жался некто, прозванный далее «мальчиком Димой», тридцати с лишним годков отроду.

- Эй-эй, мы здесь! - радостно закричал Лазоренко.

«Стукачок, опять сдал!» - подумал Грушевский.

В ответ на вопрос «где бухло?» встречающие невинно пожали плечами. С видом Винни Пуха Штепа деловито объяснял: бухло - это такой странный предмет, вон оно есть, и вот его нет!

Так недовольные вечевики отправились на поиски бухла.

- Господа, господа, а может в гостиницу, может спать? Да как же так можно, господа? С самого утра да этой мерзкой русской водки, как можно господа – побойтесь Бога! - неуверенно восклицал Грушевский, протирая очки, но его никто не слушал...

Несмотря на то, что работающих заведений в городе в такое время якобы не было, вечевики, подчиняясь чутью и нюху, кружили по городу с криками «Сарычь на кичку! Смерть москалям! Свободу Новгороду!». Алексей Грушевский периодически падал в обморок от стыда за своих товарищей, но вечевики, думая что он просто пьян, тащили его за шиворот по сугробам, приговаривая – Ничего, Лёха, сейчас как накатим!

- Оттуда пахнет! – наконец авторитетно воскликнул Широпаев, показывая в ближайшую подворотню.

Пьяную гурьбою завалились вечевики в единственное работающее кафе, приведя в ужас официанток и испачкав половичок.

- Нам бухла и побольше! - закричал Широпаев и бесцеремонно хлопнул официантку по заднице, так что та пролетела как минимум три метра и ударилась лбом о барную стойку.

Вскоре стол бы уставлен водкой «Навославная», настойкой «Крокодиловы слезы» и килограммами рыбной нарезки. Разговор шел о религии. «Наши Боги - древние Боги!», кричал Широпаев. «А наши Боги покорят космос!», кричал Лазоренко. Так продолжалось долго, пока Широпаев не воскликнул – «Мое язычество значит - ебаться, ебаться и еще раз ебаться!». Присутствующие дружно замолчали, не найдя ответных филосовских аргументов…

… кроме мальчика Димы, который сказался католиком и, пустившись в длительные теологические рассуждения, напомнил присутствующим о божественном происхождении Христа, авторитетно обосновывая оное отсутствием женского оргазма.

Слушая этот христолюбивый монолог, Широпаев все больше и больше наливался кровью и гневом:

- Как это нет?? Как это, нет оргазма? Я тебе сейчас покажу Христа и оргазм покажу! - рявкнул Широпаев. Отрок Димитрий не будучи дураком быстро смекнул к чему идет дело и, ловко перемахнув через три стула скрылся в дверном проеме. Пьяные вечевики с визгом и улюлюканьем устремились за ним.

Добежав до гостиницы, мальчик Дима закрылся в номере и напрочь отказался открывать дверь, периодически крича из-за нее – И все равно нет вашего оргазма, а Христос есть!

Вышибив дверь ногой, пьяный Широпаев, схватил несчастного мальчика Диму, и принялся бить его железной сковородкой прямо по лицу, приговаривая «Ну что, отрекаешься от Христа? Признаешь ли ты оргазм женский Богом истинным?». Мальчик Дима разбрызгивал кровавые ленты по всей комнате, но от Христа отрекаться не спешил.

- Господа, господа, ну что же вы делаете, как можно обижать такого милого мальчика, где же ваша честь, где совесть, где ваше человеческое милосердие, в конце концов? Широпаев, вы же поэт! Я знаю, во всем опять виновата эта отвратительная русская водка! А-д-м-и-н-и-с-т-р-а-ц-и-я! - кричал, чуть ли не плачущий Грушевский, нервно протирая очки.

Оглядевши кровавые лужи обильно разлитые по полу, громко присвистнув и смачно плюнув на пол, администраторша резюмировала - Всегда они так, понаедут да намусорят, москали!

- На вече, конечно, морды били… но в меру… не то, что в Московии... - устыдившись «москаля» сказал Широпаев и напоследок хорошенько приложил бесчувственное тело мальчика Димы с размаху головой о батарею, забрызгав пол еще и мозгами.

Вопрос о лидере был окончательно решён.

Времени было едва за 12 дня.

Вечевой проект стремительно набирал обороты!

Глава № 3 ВЕЧЕ

Проспав несколько часов, и встретившись с ингермандландской делегацией, вечевики разбрелись по городу.

Алексей Грушевский наслаждался видами города и вроде бы отошел от шока, вызванного недавно виденными кошмарами. Но все-таки его терзала смутная тревога. Усугублялась она тем, что весь день во время хождения по многочисленным ресторанам его постоянно объедал молодой публицист Пожарский, съедая ровным счетом все, что заказывал Грушевский. В силу природной тактичности и интеллигентности, Алексей деликатно молчал, но все-таки вопрос не давал ему покоя - как это так хитро получается, платит Грушевский, а ест Пожарский?

- Заказываю я, а есть он. Ест он, а заказываю я… ничего не понимаю! И как это у него так получается? Я заказываю, а он ест… весь день хожу голодный! А возразить вроде и нечего… я ведь интеллигентный человек… что-то здесь не так… явно не так… А может он просто еврей? Вечно они нас, русских людей, обманывают… да вот только как? Ничего не понимаю… - погруженный в эти беспокойные размышления, Грушевский сам не заметил, как вернулся в гостиницу.

Подготовка к вече шла полным ходом - Широпаев и Штепа пили водку, мальчик Дима сосредоточенно собирал мозги с пола, Ярик тихо сидел под кроватью, не решаясь показаться на глаза вечевикам, а Пожарский зачем-то притащил в номер местного прокремлевского журналиста Антона, десять баллонов пива «Очаковское» и маленький пакетик чипсов.

Вече началось! Оплевывая окурками недавно отмытый от мозгов пол, вечевики держали речи о спасении русского народа и грядущей вечевой революции.

- Мы знаем, как спасти Русский Народ - декларировал докладчик

- ДА! - отвечало вече.

- Мы создадим дискурс!

- ДА!

- А потом продадим!

- ДА!

- И пропьем!

- ДА!

- Да здравствует Великий Новгород, Водка и Рыбная Нарезка!

- ДА! ДА! ДА!

- А может... - начал было Ярик, высунувши было нос из под кровати.

Но метким броском окурка Лазаренко попал ему прямо в глаз, Ярик с визгом заполз обратно. Вечевики грубо заржали.

Глумливо смеясь, вечевики достали знамя и повесили его на стену. Возмутившись и начав было протирать очки, Алексей Грушевский свалился в обморок, не сдюжив остроты переживаний.

- Опять он нажрался. А никто и не заметил… - резюмировали вечевики.

Так завершилось новгородское вече.

На следующее утро Грушевский долго из вечевиков, уговаривая всех отправиться на экскурсию в Кремль. Через некоторое усилия Грушевского были вознаграждены – вечевики перестали отвечать ему «отъебись» и «пошел на хуй», и принялись собираться для похода Кремль, неожиданно с ужасом обнаружив, что закончилась водка.

На протяжении трех часов в музее продолжалось самое неприглядное глумление над историческими экспонатами и беззастенчивое пьяное хихиканье, вкупе с мыслями о водке, пиве и рыбной нарезке. Запинав до потери пульса одну из бабушек-сторожей, выйдя из музея и приведя Алексея Грушевского в чувства с помощью нашатырного спирта, делегация по обыкновению завалилась в кабак.

На улице завывал холодный нордический ветер, сыпал чистый северный снег, белели вдалеке стены древних новгородских храмов. Вывалив из прокуренного и тесного кабака на былинный русский простор, вечевики увидели... крокодила!

Крокодил! - подумали вечевики.

Вечевики! - подумал крокодил.

Господи-и-и-и… - подумал Грушевский и опять упал в обморок.

Глава № 4 Банька у профессора

Через некоторое время вечевики были приглашены на тайную конспиративную встречу к профессору Хомякову - известному создателю программы «Норна» и руководителю террористической организации "Серверное братство", которая захватит власть в 2009-ом году, сломав щитки московских трансформаторных будок.

Дорогу, как водится, вечевики начали с пьянства. К тому, что рядом с ними все время ошивается Ярик, именующий себе Пророком Хаоса и показывающий по требованию справку, вечевики уже привыкли. И практически уже не обращали на него внимания, лишь изредка кидая в него корки, огрызки, пустые бутылки и другие отходы вечевой жизнедеятельности. Ярик тоже не терял времени и научился ловко уворачиваться от летящих в него объедков (а некоторые даже ловить зубами на лету). К тому же, на пути к профессору, Ярик весело развлекал вечевиков рассказами о том, как глупо и неумело профессор просрал в общий доступ свою сверхсекретную программу «Норна». Смеясь над бедным профессором, вечевики доехали до города Александров.

Выйдя на вокзале в городе Александрове, вечевики быстро нашли ожидавшего их профессора.

- Эй-эй, мы здесь! - закричал Лазоренко.

«Стукачок! Опять сдал!» - подумал Грушевский.

Привезя вечевиков на дачу, профессор принялся трясти хлипкого Ярика за плечи со словами - Я вам баб обещал! Будут вам бабы, вот тебе, Ярик, такую ведьму позову, она тебя досмерти заездит!

- Не надо, профессор, ну-у-у, пожалуйста, не надо! - жалобно скусил испуганный Ярик, испытывая неподдельный ужас перед такой кошмарной перспективой.

Началось застолье. Поднимая бокал, профессор рассказывал о своих подвигах - в числе которых значилось уничтожение одной известной националистической организации, а также попытка взятия на гоп-стоп одного известного еврейского политтехнолога, пускай и неудачная.

- Ну вот, значит, встречаюсь я с этим лохом еврейским в кабаке - повествовал профессор - и говорю типа, ну я типа движение твое разфигачил, вот какой четкий я пацан. А ты мне, морда еврейская, теперь контрибуцию должен: два камаза арматуры для моих пацанов с ярославки, а он меня послал почему-то... вечно эти жиды народ русский дурят...

- Я знаю, знаю... это потому что с арматуры отката не возьмешь! - вставил свое веское слово Грушевский.

- А ведь точно, я об этом не подумал – грустно почесал темечко профессор.

- Господа, господа, нужно играть на размолвках наших врагов… на административном кризисе… на разных группировках… в общем, нужно просить денег у Справедливой России, господа! – медленно протирая очки вторил Грушевский, но к его голосу разума, увы, уже никто не прислушался…

События завертелись стремительно. Профессор эмоционально рассказывал о том, как с помощью древней арийской магии он намерен спровоцировать вспышки на солнце. В ногах его, свернувшись клубочком, грелся верный Ярик. Неожиданно, видимо, устав от рассказов о вспышках на солнце, арийской магии и армии скинхедов с ярославки, присутствующим Кублером овладел дух древнего арийского бога Чумы и Вони. Воспользовавшись телом Кублера, как проводником древней магической энергии, он принялся извергать потоки токсичной рвоты, планомерно уничтожая дачу профессора, попав даже на Грушевского, которому пришлось протирать очки с удвоенной силой.

Вечевики отправились в баню. В бане вечевики принялись за древнюю русскую вечевую забаву - меряться хуями. Предки всегда поступали именно так, когда на вече возникал паритет и требовалось определить чей голос весомее. Грушевский же стыдливо и грустно жался к двери, сожалея о том, что никак не может принять участия в этом веселом соревновании - последние пятнадцать лет он не видел своего хуя, обзор ему закрывало плотно покрытое волосами, объемное и увесистое пузо.

Грушевский обратил внимание на то, что все вечевики поворачивались к нему исключительно «передком», стремясь, во что бы ни стало не оказаться к нему задом.

- Не доверяют мне они что ли? – грустно думал Грушевский – Ко мне, старому интеллигентному человеку в бане задом повернуться опасаются! Вот до чего доводит людей эта отвратительная русская водка! – такое отношение до глубины души оскорбило Грушевского.

Предаваясь этим Грустным наблюдениям, Грушевский вдруг заметил, что вечевики начали к нему организованно приближаться.

- Господа, господа, что вам нужно, господа? Что вы хотите со мной сделать? Господа, одумайтесь! П-р-о-ф-е-с-с-о-р! - заверещал Грушевский и хотел бы протереть очки, но вспомнил, что оставил их за дверьми бани. Грушевский стремительно выбежал за дверь бани, перепрыгнув через бассейн с талой водой. Так и не ополоснувшись, оделся в куртку с капюшоном, заперся в одной из комнат и стал думать - как так, совсем недавно Лазоренко поделился со мной своей тайной, что никакой он не ариец, а негр... а теперь такая подлость, такая подлость! Что с людьми водка делает!

- Странно – подумали вечевики, открывая ящик с пивом стоявший у двери, который до того загораживал Грушевский.

Тем временем по дому профессора бродило зловонное чудовище Кублер, завывая нечеловеческим голосом, изрыгая из пасти потоки смертельного газа и капая на пол стекающей с него серной кислотой. Испуганный профессор забился под праздничный стол и наотрез отказался оттуда выходить, периодически восклицая:

- Господа, а как же дело? А как же революция и круг русской правды? Я же профессор, господа, я же вождь будущей русской революции!

Кто-то из вечевиков подошел к краю стола, под которым сидел профессор, и, подняв краешек заблеванной скатерти, спросил.

- Слышь, а ты чё в натуре что ль профессор? Интеллигент типа? Чё, прям и диплом есть?

- Ну… есть - тихо ответил профессор.

- Ну и залупу тебе на диплом, профессор! - сказал вечевик, омерзительно загоготав и, прихватил пару бутылок водки, для пущей убедительности громогласно стукнул хуем по столу. Профессор забился еще глубже под стол.

Выпив залпом еще литр омерзительной водки, Широпаев схватил со стены наградной варяжский меч профессора и принялся крушить в щепки профессорскую мебель. Грушевский тихо сидел, закрывшись в своей комнате, предаваясь грустным думам о влиянии мерзкой русской водки на великих русских поэтов. Чудовище Кублер, тем временем, уже мирно посапывал развалившись на любимом профессорском диванчике, размазывая серную кислоту по дорогой обшивке.

На даче у профессора творилось форменное бесчинство. Так вечевики подло заблевали серной кислотой великодушно протянутую им руку помощи.

Глава № 5 Продажа Крокодила

Наконец, пришло финальное время. На Вече вечевики выловили из нордических вод древней реки Волхов крокодила. Все это время вечевики регулярно кормили крокодила ошметками своих политических противников и поили первоклассной водкой. С тех пор крокодил подрос и раздобрел, стал предпринимать самостоятельные вылазки за едой на различные митинги и всячески пугал озабоченную политизированную общественность.

В этот весенний денек, когда ярко и приветливо светило солнышко, пели птицы, и ничего не предвещало беды, вечевики твердо решили – пришло время продать крокодила! И выложив на сайте знакомств фото и габариты своего питомца, принялись рассматривать различные предложения от потенциальных покупателей. Наконец, поступило предложение о встрече.

Был вечер, в прокуренном и душном клубе собрался весь свет вечевого движения вместе с Алексеем Грушевским, не оставлявшим смутные надежны отучить вечевиков от драк и пьянства, приучить к трезвому образу жизни и общественно полезному труду. Ярик не присутствовал – в силу весеннего обострения он проходил комплекс принудительного медикаментозного лечения в ветеринарной клинике по месту жительства. Некоторые вечевики уже так привыкли к заливистому веселому лаю Ярика, что даже переживали по поводу его отсутствия. Особенно Алексей Грушевский, который по случаю юбилея знакомства принес своему любимцу целых три пачки вкусного сухого корма…

Обстановка в рядах вечевиков царила нервозная, все переживали по поводу грядущей продажи крокодила – пиво вечевики потребляли в ускоренном темпе.

- Мы создали дискурс и поймали крокодила!

- Теперь надо его продать!

- И пропить!

- Водка!

- Рыбная нарезка!

- Да здравствует Великий Новгород, Водка и Рыбная Нарезка!

Постановил голос Вече.

- Господа, господа, да как же можно продать крокодила, господа? Одумайтесь! Он же живой, ему же в речку надо, у него же там семья, детки! - воскликнул привычным голосом вечевой совести Алексей Грушевский, нервно протирая очки – Ну давайте хотя бы сделаем из него сапоги, а потом продадим, так ведь дороже выйдет, господа!

Но тут в клуб вошел Ортега. Доверенный ЦРУ и Березовского в России, главный распорядитель оранжевых денег, двойной и тройной агент, одетый в черный плащ с красной подбивкой, искал взглядом вечевой столик.

- Эй-эй, мы здесь! – закричал Лазоренко.

«Стукачок! Опять сдал!» - привычно подумал Грушевский.

- Так, ну что там у вас? Покажите товар! – деловито сказал Ортега, положив толстый чемодан с оранжевыми долларами на край стола.

- Вот, пожалуйте, высшего качества! - воскликнул Вадим Штепа и, воровато озираясь по сторонам, вытащил из под стола большого надувного крокодила.

Ортега наморщил лоб, достал из плаща большую лупу и принялся тщательно осматривать крокодила - сначала зубы, потом хвост и лапы. Отдельно заглянул в уши. Смотрины крокодила продолжались около получаса.

- Маловат еще крокодил, подкормить бы надо - после раздумий авторитетно заявил Ортега.

- Слушай, дорогой, как это маловат, да? Сам ты маловат, да! Ты посмотри, какой хороший крокодил! Какой толстый крокодил! Лапы есть? Есть. Хвост есть? Есть. Что тебе еще надо, ара? Бери хороший крокодил, не пожалеешь! - завелся Штепа.

Далее последовала непереводимая игра слов, в процессе которой Ортега и Штепа громко кричали и эксцентрично жестикулировали.

- Какая водка, какая еще рыбная нарезка? А откат мы чем брать будем, рыбьими хвостами что ли?? – сказав эту фразу, Ортега надулся, бросил на стол ярко оранжевую купюру, заплатив ею за пиво, и ушел, громко хлопнув дверью.

Сделка по продаже крокодила сорвалась! Штепа грустно потягивал пиво, обняв резинового крокодила.

– Ничего, ничего, дорогой Кроко, мы тебя еще обязательно пропьем! – утешал крокодила Штепа.

И правда – через некоторое время коварные силы мировой закулисы связались с вечевиками и сделали выгодное предложение. Выгодное предложение состояло в неограниченных объемах водки и рыбной нарезки перевезенной в Россию по секретным ЦРУшным каналам, но имелось также и Ответственное Задание.

Только одно препятствие стояло на пути у коварных сил НАТО – активисты Евразийского Союза Молодежи, которые с помощью лаптей и балалаек грозились остановить НАТОвские танки еще на подступах к рубежам империи. Разобраться с евразийцами, было поручено вечевикам – для чего вечевикам вручили фото роботы двух главных евразийцев – Дугина и Карпеца. Строго законспирированная встреча и передача фото роботов происходили в пивной около станции метро «Динамо».

- Я этого пидора видел! – воскликнул один из вечевиков, указав на фото вождя международного евразийского движения Александра Гельевича Дугина – он в Химках деревянными членами торгует!

- Неправда, я обоих вчера на Курском вокзале видел, они пропагандировали истинно евразийский образ жизни, копаясь в мусорном ящике! – воскликнул второй вечевик.

- Да нифига, оба на Ленинградском побираются! – сказал третий.

Тут вечевики начали оживленно спорить, и чуть было не передрались решая на каком именно из многочисленных московских вокзалов торгуют деревянными членами лидеры международного евразийского движения Дугин и Карпец.

Алексей Грушевский белый как простыня от стыда и омерзения наблюдал за процессом. Надо заметить, что на все последние вечевые пьянки Грушевский приходил с трехлитровой банкой нашатырного спирта, который снюхивал за вечер, дабы не упасть в обморок от омерзительных и бесчестных разговоров пьяных вечевиков. Протирая очки остатками нашатырного спирта, Грушевский держал речь, предпринимая последнюю попытку вразумить вечевиков:

- Господа, господа, да как же так можно, продаваться за какую-то водку и рыбную нарезку! Широпаев, вы же поэт, почему вы меня не слушаетесь? А как же виски, господа, как же виски?..

Но вечевики не обращали на речь Алексея ровным счетом никакого внимания и уже удалялись быстрым шагом в сторону метро, наметив маршрут поиска вождей евразийского движения по крупным московским вокзалам.

ЭПИЛОГ

На дворе стояла унылая промозглая погода, темные тучи заполонили неуютное, серое московское небо, которое обрушило на грешную землю мегаполиса мощные потоки дождя. Редкие пассажиры пробегали возле станции метро «Динамо», спеша скрыться от мощных водяных потоков под спасительным навесом.

В уголке подле станции, понуро склонив голову и ссутулив плечи, грустно стоял Алексей Грушевский. Всеми покинутый и забытый (и только лишь верный Ярик привычно терся об ноги, в меру своих сил пытаясь утешить Алексея), он размышлял о судьбах русской интеллигенции, о настоящей поэзии и о пагубности влияния водки на величайшие умы современности…

- Мрази, какие фантастические мрази! – утирая слезы обиды и разочарования думал Алексей, – я же им говорил, говорил, а они меня не слушали, они совсем меня не слушали, совсем не замечали! Но я им еще покажу, я им всем еще покажу!

Сутулая фигура Грушевского медленно удалялась, продираясь сквозь сплошную серую стену дождя. Рядом неуклюже семенил верный Ярик, дрожа под холодными водными потоками, но не решаясь оставить хозяина. В облике Алексея явно присутствовали тоска, обида и негодование, но чувствовалась также и неизмеримая, праведная злоба!

- Мрази, какие мрази! – быстро, словно мантру бормотал Алексей себе под нос, нервно протирая очки под потоками проливного дождя - всем, всем покажу!

Пришла пора писать мемуары!

---

Мемуары Алексея Грушевского оказали на нас самое плодотворное воздействии - мы покаялись в своем непотребном поведении и сердечно благодарим Алексея, от месяца к месяцу неустанно наставлявшего нас на истинный путь трезвой жизни и общественно полезной деятельности. Обязуемся впредь не пить, не курить, не ругаться матом и не посылать на хуй интеллигентных людей вроде профессора или самого Алексея.

И за это надо непременно выпить!

---

Поздним утром Вождь проснулся с дикого бодуна. Потянулсо к телефону:

- Феликс Эдмундович, батенька, а что у нас вчера было?

- Ну как, Владимир Ильич? Вчера был день рождения нашего дорогого товарища Троцкого. Мы долго читали речи, праздновали, а потом Вы приказали взять мосты, почты, телеграфы. А дальше - не помню...

Вождь набирает другой номер:

- Иосиф Виссарионович? Батенька, скажите, что было дальше? А то Дзержинский у нас такой алкоголик, что все забыл...

- Ну, Владимир Ильич, дальше Ви приказали бабахнуть из "Авроры"! А дальше - тоже не помню, вырубилсо...

Ленин набирает третий номер:

- А, Лев Давидович! Ну с прошедшим Вас! Скажите, а чем вчера все дело кончилось? А то Сталин с Дзержинским у нас такие алкоголики, что все проспали...

- Ну, Владимир Ильич, а в финале Вы приказали взять Зимний дворец и арестовать Временное правительство!

- Надо же, как неудобно получилось...




---

НабросЪ программный! ПеарЪ привествуется! ;-)